Михаил Захарчук

mihail

Памяти Клары С. Лучко

Более полутора десятка лет автор этих заметок Михаил Захарчук имел счастливую возможность достаточно часто общаться с одной из самых обаятельных актрис советского кинематографа – Кларой Лучко. Вот некоторые, самые яркие впечатления...

Памяти Клары С. Лучко

Аккурат на стыке веков и тысячелетий, в знаменитый «миллениум» народная артистка СССР Клара Степановна Лучко написала книгу «Виновата ли я...?» С тех пор, как мы вместо развитого социализма с человеческим лицом строим продвинутый капитализм с бандитским обличьем, подобные автобиографические сочинения стали признанными лидерами в отечественной книгоиндустрии. Оно и понятно. Кто сейчас станет читать романы, написанные в жанре социалистического реализма, литературные поделки на тему производства, партийного строительства, борьбы двух идеологий, где всегда разыгрывались жуткие баталии хорошего с отличным и утверждался безграничный, временами идиотский оптимизм. А личностная исповедь совершенно конкретного исторического лица была, есть и всегда пребудет в цене, девальвации не подлежащей. В этом смысле книга бесспорной звезды советского киноэкрана Клары Лучко – лучшее подтверждение сказанному. С одной только оговоркой, которую есть смысл в данном случае развернуть обстоятельно.

Как только издание автобиографических книг было поставлено в России на поток, так возле них образовалась индивидуальная, очень мощная литературная тусовка. Сонм пишущих ловкачей стал активно кормиться возле известных персоналий, пожелавших вдруг выступать «инженерами человеческих душ», сиречь — писателями. Самый яркий пример. Когда-то, еще опальному Ельцину доброхоты подсунули ушлого борзописца Валентина Юмашева, работавшего в разрушительном коротичевском «Огоньке», а до этого в комсомольской газете. Прошло несколько лет и этот, с виду провинциальный парнишка-валенок, как тот сказочный удалец Емеля, и царскую дочь поимел в прямом и переносном смысле, и величайшей империей мира всласть порулил. А всё начиналось с книжки…

На сегодняшний день в мемуарном жанре — при советской власти вотчине крупнозвёздных военачальников, ученых и вообще людей государственных — отметились уже все, кому не лень, или у кого есть деньги. При этом вовсе не важно, есть автору, чье имя вынесено в титул книги, что сказать людям или он просто тешит свое неуемное тщеславие. Важно, что есть книга, как ни крути, но монумент на века, даже если её сегодня и прочитают только родственники мемуариста, за которого в 99,99 процентах случаев трудился литраб, типа Юмашева.

Написать свою книгу Клара Лучко долгое время не решалась, не смотря на упорные понуждения мужа Дмитрия Мамлеева, о котором я чуть ниже расскажу. Все твердила: не моё это дело заниматься писательством. Еще дольше потом над книгой работала, по многу раз переписывая уже готовые к печати страницы. Столь подробно пишу о повышенной требовательности известной актрисы потому, что мне посчастливилось хорошо, даже близко знать эту замечательную супружескую чету. И Дмитрий Федорович не раз досадовал: никак не могу разубедить Клару в её постоянных сомнениях. Жутко придирчива сама к себе. То есть, уже по одному этому факту читателю должно быть ясно, насколько Клара Лучко была порядочна и высоконравственна. Уж ей-то, сыгравшей в более, чем полусотне картин, прожившей такую долгую и замечательную жизнь в искусстве (первая её кинороль случилась еще в 1948 году, последнюю сыграла весной 2005 года!) не нашлось бы чем поделиться с нами, её благодарными зрителями? Однако, поди ж ты, долго не соглашалась даже на уговоры собственного мужа.

…Когда я думаю о Лучко, о её разнообразном творчестве, мне всегда приходит аналогия литературная. Лучко в кинематографе для меня то же самое, что Анна Ахматова в поэзии. Написав лучшие свои стихотворения, заслуженно ставшие классическими, в молодости, она поздним своим явно не обильным сочинительством, но больше всего высоконравственными поступками, ничем не принизила ею же раннее сделанного. Это удел только больших, крепких, основательных личностей. Потому что обычные люди, как азартные игроки, спортсмены, артисты и политики никогда не умеют остановиться вовремя. Им всё кажется, что опытная старость способна превозмочь дерзновенную молодость. Не способна. И пример Гёте, закончившего «Фауста» на восьмом десятке, да еще и влюбившегося в молодую девушку, тоже неповторим, потому что является исключением из правил.

Клара Лучко никогда не была подвержена самообольщению. В последние годы она мало или почти не снималась. Редко встречались для нее серьезные масштабные роли, за которые не стыдно было бы взяться такому мастеру. Отечественный выродившийся кинематограф вообще не жалует тех, кто творил его славу в так называемые застойные годы. Счастливых исключений здесь почти что нет, за вычетом, пожалуй, вечного как жид, Джигарханяна. Так что вынуждены, когда-то гремевшие на всю страну советские артисты театра и кино, влачить жалкое существование. Клару Лучко нищенская участь, слава Богу, миновала. Но везения тут меньше всего. Просто актриса с молодости заботливо и тщательно выстраивала свою жизнь творческую и бытовую, не поддаваясь никаким заманчивым соблазнам, не идя на поводу своих мелких прихотей. От отца с матерью к ней перешло то незыблемое убеждение, что благополучие, в том числе и материальное, прочным может быть только лишь тогда, когда оно трудом неустанным добыто. А что легко приходит, то столь же легко и улетучивается — сама Клара Степановна не раз о том мне говорила.

Заметил ли читатель в связи со сказанным, одно незамысловатое обстоятельство: Лучко ни разу (буквально ни разу!) не появилась ни в одной из надоедливых современных реклам на телевидении, в СМИ, в прочих видах тотального надувательства, идущего от нынешних, зачастую, недобросовестных производителей, торговцев, политиков? А ведь, поверьте мне на слово, ей делались столь заманчивые предложения, что просто дух захватывало: десятки тысяч долларов сулили! Только снимись!

В самом деле, представьте себе, читатель, Лучко, рекламирующую какой-нибудь «мгновенно омолаживающий кожу крем». Какая из женщин не поддалась бы соблазну испытать такое чудо на себе? Ведь это же неоспоримый факт, что Клара Степановна и в свой солидный возраст, выглядела на удивление молодо. А ноги её всегда были так красивы и обольстительны (да простится мне эта смелость), что соперничать с ними могла бы разве что знаменитая немка Марлен Дитрих. Ну и почему бы Лучко было не прорекламировать верхнюю или нижнюю женскую одежду, те же колготки, хотя бы для людей своего возраста?

Когда я задал однажды Лучко подобный провокационный вопрос, она совершенно серьезно ответила:

— Поверьте, Миша, даже, если бы мне пришлось голодать, не согласилась бы ничего рекламировать, а уж тем более — сомнительную продукцию, услугу, политическую партию. Слишком я дорожу тем высоким доверием у моих зрителей, которое, смею надеяться, завоевала своим многолетним трудом в кино. Хочу остаться в их памяти такой, какой они запомнили меня в моих ролях. Но это вовсе не значит, что я осуждаю тех коллег, которые от бедности и безысходности вынуждены зарабатывать, торгуя собственным творческим имиджем. Никому судьей быть не могу и не хочу. За себя только отвечаю.

В строку, как говорится, вспомнился мне случай, когда еще президент Ельцин установил вдруг персональные пенсии для избранных известных российских художников. Клара Степановна тоже была отмечена «монаршей милостью». Тогда же у неё появилась возможность встретиться с женой президента Наиной Ельциной. Спасибо, сказала актриса тогдашней первой леди страны за то, что ваш муж решил отметить мои скромные заслуги. Но я согласна отказаться от своей пенсии ради того только, чтобы государство хоть чем-то помогло выдающейся актрисе Марине Ладыниной.

Ладынина жила в одном доме с Лучко на Котельнической набережной. Разговор Клары Степановны с супругой президента, к чести последней, имел весьма конструктивное продолжение. Ладыниной тоже выделили президентское вспомоществование, после чего её резко заметили и наши насквозь демократические средства массовой информации. О бывшей советской звезде киноэкрана первой величины, соперничавшей в свое время с непревзойденной Любовью Орловой, стали писать газеты и журналы. Сванидзе успел сделать о Ладыниной телепередачу — лучшее из того, что лихорадочно написали и сказали о действительно великой актрисе виртуозы пера и микрофона. Однако Марина Алексеевна и в гроб сходя так и не узнала, что последние дни ее земной юдоли привела к праведному знаменателю именно Клара Степановна. Они ведь даже не дружили. И вы, дорогой читатель, стопроцентно уверен, впервые узнаете о благородном поступке Лучко лишь из этих строк. Как и о том, впрочем, что она разбилась в лепешку, но собрала для своего друга и партнера Михая Волонтитра несколько сот тысяч долларов для операции последнему. Хвастаться своими добрыми делами тоже было не в её цельной и взыскательной натуре.

Да, если хотите, Клара Степановна считалась женщиной весьма строгих нравов и по большому счету даже консервативной в каких-то своих фундаментальных воззрениях. Однако сейчас, наглотавшись по горло вседозволенности и циничного бесстыдства, исходящих от некоторых идолов современного «пипла», мы вдруг с удивлением обнаружили, что подобная нравственна личностная строгость, увы, и есть исчезающее из нашего обихода благородство.

В той же книге о себе Лучко не допустила ни одной скабрезности в чей-либо адрес, ни одного даже намека на сведение счетов с кем бы то ни было, хотя, как читатель понимает, недругов на её долгом весьма преуспевающим, творческом пути встречалось предостаточно. И вообще её книга напрочь лишена той разухабистости и нигилистического пофигизма, давно уже ставшего нагло кричащей приметой большинства нынешних воспоминаний. Лучко осталась простой и целомудренной в своей исповедальности с исконно народной скромностью, которая опять же есть удел только по-настоящему мудрых людей, считающих подлостью само ретуширование истории, тем более, лукавое заигрывание с ней. Актриса в книге поэтому такова, какой была в жизни.

А в жизни это была добрая, приветливая женщина, которой всегда хотелось хоть немного, хоть чуть-чуть, но поплакаться в жилетку. Глядя в ее красивые и лучистые глаза, я понимал, почему именно эту актрису избрал на главную роль Клавдии Пухляковой режиссер многосерийных фильмов «Цыган» и «Возвращение Будулая» режиссер А. Бланк. Вряд ли бы кто-то другой из отечественных актрис справился с этим персонажем так блестяще, как то сделала Клара Лучко.

Разумеется образ Пухляковой в высшей степени собирателен. Но в то же время и достоверен. Есть в нем и долготрудное терпение, и чисто природная стыдливость, и народное умение самоотверженно трудиться. Однако главное в созданном Кларой Лучко образе — высота любви, облагораживающая душу, делающая ее тонкой, ранимой и одновременно мужественной.

Сыграть такую масштабную роль удается далеко не каждой актрисе. В данном конкретном случае тоже есть некоторый элемент везения — не будем на нем останавливаться. Но то, что Лучко всей своей прожитой жизнью оказалась готовой именно к такому творческому подвигу исключительно её и только её заслуга. Скажу по этому поводу ещё более определенно. Ни одна из современных актрис так называемой новой генерации и не способна была на отдачу подобного накала. Невозможно себе представить, чтобы кто-то из тех, кто нынче на виду и на слуху, какую-нибудь участницу новомодных тусовок, — так вот, чтобы она сумела бы подняться на высоту женщины из самой гущи народа — Клавдии Пухляковой. Чтобы в ней многие женщины узнавали и свою судьбу. Пусть не совсем схожую, но во многом очень близкую. Вот такую народность современным актрисам сыграть не дано по определению. А как раз это умение и определило в конечном итоге успех Клары Лучко. Оно же и объясняет столь живой отклик на экранное повествование, когда обыкновенное зрительское любопытство уступило место массовому сопереживанию, участию в рассказе о чужой жизни. Совершенно фантастический успех упомянутых картин и объясняется в первую очередь удачным подбором артистов на главные роли: Михая Волонтира и Клары Лучко.

…Более полутора десятка лет я имел счастливую возможность, как говорится, приватного общения с Кларой Степановной. Вот лишь некоторые фрагменты из наши бесед:

— К великому сожалению, Миша, но я чувствую, как в сегодняшней жизни явственно проступает духовный кризис. Ломаются стереотипы прошлого, меняется отношение людей к жизни. Отчасти это и хорошо: так жить, как мы жили прежде, нельзя, тут я согласна со Станиславом Говорухиным. Но происходит, на мой взгляд, и весьма негативный процесс, которого многие стараются не замечать: разрушается достоинство человека. Сейчас стало модным сталкивать людей лбами и выискивать виновных на стороне. Все говорят о плюрализме, а по сути идет массированное давление (именно давление, а не влияние) на умы со стороны некоторых средств массовой информации. Старательно смакуются изнанки жизни, тотально утверждается негативное, а добрые человеческие дела и поступки не в чести. Почитаешь некоторые издания и такое впечатление, что все мы летим в тартары, ничего светлого, святого у нас с вами нет, не было и не предвидится. По-моему это очень дурной тон — ниспровергать все подряд. А ведь мой друг Расул Гамзатов не зря взял эпиграфом в одной из лучших своих книг «Мой Дагестан» слова Абуталиба: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, оно выстрелит в тебя из пушки». Нельзя нам забывать эту мудрость.

— С Пикассо я встречалась на Каннском фестивале. К тому времени я снялась в трех или четырех фильмах. Пабло пригласил в гости и подарил мне блюдо, которое до сих пор висит дома на стене. Меня спрашивают, сколько оно стоит? Да ни за какие деньги не отдам такой подарок гения!

— Мы с Аллой Ларионовой на встречах со зрителями обычно представляли отрывок из фильма «Двенадцатая ночь». А Николай Рыбников, муж Аллы, помогал нам тем, что пел песню из фильма «Высота». Играли мы эту сцену раз сто, наверное, а, может, и больше, но однажды всё же умудрились забыть слова. Коля набросился на нас: как так, мол, слова забыть. Растяпы! После этого отправился петь свою песню, как всегда без фонограммы. Мы слышим: «Не кочегары мы, не плотники». А потом вдруг: «Ля-ля-ля». Так пролялякал всю песню. Нам объяснил сконфуженно: «Представляете, стою на сцене и думаю: «Вот, мол, идиотки, дуры, текст забыли». И понимаю, что забыл сам».

— На самом деле роль Ули Громовой в фильме «Молодая гвардия» должна была играть я. Это была моя дипломная работа. Но, как говорится, интриги помешали. Тогда, в молодости я очень переживала, а теперь на все смотрю совершенно иначе. Кстати, со студенческой скамьи у меня число «13» счастливое.

— С «Кубанских казаков» началась моя большая жизнь в кино. И этот фильм сопровождает меня всю жизнь, пройдя через смену эпох, через череду настроений разных вождей. Он стал не только частью моей личной биографии, но и маленькой частицей биографии моей страны. Я говорю об этом совершенно искренне, не боясь быть обвиненной в выспренности. Для таких «народных картин», как «Кубанские казаки» в нашем кино пальцев двух рук много.

— В советские времена я много лет получала письма с адресом: «Москва, Кларе Лучко». Десятками, сотнями получала. От этого могла ведь и крыша поехать, но Бог меня уберег. Может быть, еще и потому, что в моей трудовой книжке одна-единственная запись: Студия «Мосфильм». Театр киноактера. Актриса». Всё.

— Я скажу вам о том, о чем почему-то всегда забывают писать ваши коллеги журналисты. Так вот, своим успехом фильм «Цыган» во многом обязан не только режиссеру, нам, актерам, но и очень талантливому композитору Зубкову. Финальная мелодия фильма удивительная, бесподобная. Такая музыка, что о ней словами не скажешь. Как несправедливо, что Валерий столь рано ушел из жизни!

— Когда я общаюсь с животными, будь то на съемочной площадке или в собственном доме, мне всегда хочется знать, насколько наши представления о братьях наших меньших соответствуют истине. И мне кажется, что они гораздо умнее, гораздо тоньше организованы, чем мы о них думаем. Во всяком случае, наш коккер-спаниель Бони (к сожалению, его у нас украли) был чрезвычайно умной собакой. Мы с мужем очень переживали, когда его не стало.

— Сохранить внутри себя добро, надежду, покой, гармонию очень трудно. Но мы должны двигаться в этом направлении, иначе уходит доброжелательность, духовность, человечность, а это уже страшно.

Теперь, как и обещал, расскажу о муже Клары Степановны — Дмитрии Федоровиче Мамлееве. Он — старейший в стране публицист. В «Известиях» проработал с 1955 по 1977 годы: собственным корреспондентом по Ленинграду, первым заместителем ответственного секретаря и секретарем газеты Верховного Совета СССР. Дмитрий Фёдорович – единственный в нашей стране, а может и в мире, журналист, освещавший 6 (шесть!) Олимпиад.

Самое высшее его достижение в карьерном росте — первый заместитель председателя Госкомпечати СССР. (Примечательно, что из этого кресла он вновь вернулся в родные «Известия» за месяц до известного августовского путча 1991 года!) И на каждом из своих постов Дмитрий Федорович проявлял лучшие человеческие качества. Мне не встречались коллеги, которым бы пришлось сталкиваться с Мамлеевым накоротке или длительно и которые бы отзывались о нем отрицательно. Завидная профессиональная и нравственная судьба. Просто поразительно, как этот журналист до мозга костей, всю сознательную жизнь просидевший в больших руководящих креслах, так ни разу и «не опьянел от власти», не скурвился, не забронзовел, а остался нормальным человеком. Мамлеев обладает удивительной способностью равно заинтересованно, душевно и сердечно общаться как со своим старинным другом Расулом Гамзатовым, так и с бывшей редакционной секретаршей, которая нынче работает вахтером в частной фирме. При этом ни великому советскому поэту, ушедшему из жизни, ни бывшей скромной труженице газетной нивы никогда ведь и в голову не приходило, что в примере с Мамлеевым может быть как-то иначе.

Никогда и ни перед кем Дмитрий Федорович не кривил душой, не лицемерил, не кичился и не гоношился. Мамлеев и Лучко поэтому были удивительно редкой и гармоничной супружеской парой. Клара Степановна и умерла на руках мужа. Её дочь Оксана Сергеевна как-то сказала мне: «Для того, чтобы так умереть, надо было так праведно жить, как моя мамочка». А Дмитрий Федорович через несколько дней после похорон жены, вышел на службу. Я, помнится, попенял его за излишнее рабочее рвение. Дескать, никто же вас в шею не гонит. «Да я, Миша, от безделья, — ответил, — быстрее околею, чем от болезней». И был, как всегда искренен и правдив. Такой крепкой закваски этот человек.

…С некоторых пор, когда умер мой отец, а Дмитрий Федорович перенес инсульт и похоронил свою горячо любимую супругу, Клару Степановну, он мне стал почему-то ещё дороже и роднее. Видно, боли наши перемешались, и на их месте пробилось что-то родственное, взаимно притягивающее. Так мне, во всяком случае, кажется. Потому что, зная Мамлеева более четверти века, лет пятнадцать с ним близко общаясь, я им всегда только восхищался. А в последнее время испытываю к ДФ какое-то щемящее, почти сыновние чувства. Под углом этого признания меня можно обвинить в чем угодно, кроме как в корысти. Видит Бог, её нет и быть не может с обеих сторон: если я в своем возрасте кругом самодостаточен, то, что тогда говорить о Мамлееве. И это обстоятельство особенно греет мне душу.

…К своем восьмидесятилетию Дмитрий Фёдорович написал книгу «Далёкое-близкое эха». Выдержкой оттуда я и закончу рассказ памяти Клары С. Лучко: «В марте 2005 года Клары не стало. Она умерла внезапно, вернувшись только что из очередной поездки в Питер: снималась там в многосерийной ленте «Разведённые мосты» с Кириллом Лавровым. Клара похоронена на Новодевичьем кладбище. Там упокоились наши друзья: Евгений Матвеев и Никита Богословский, Георгий Жжёнов и Николай Крючков, Ян Френкель и Михаил Ульянов, Наталья Бессмертова. Когда я навещаю Клару, прохожу мимо памятников Юрию Никулину, Борису Брунову, Галине Улановой, Никите Хрущёву; адмиралам и генералам, космонавтам и учёным… Как бы перелистываю историю свое жизни, своей страны».

Михаил Захарчук

29 марта 2015 г

Предыдущая запись Карнавал
Следующая запись С любимыми не расставайтесь

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы отправить комментарий, разрешите сбор ваших персональных данных .
Политика конфиденциальности

Яндекс.Метрика